Первое занятие: как я знакомлюсь с ребёнком и почему не пересказываю ему слова родителей

Сначала — знакомство

Первое занятие всегда начинается со знакомства. Я включаю камеру, рассказываю, кто я, и показываю, что я живой человек, с которым можно разговаривать. Важен зрительный контакт.

Сразу возникает вопрос: что мы будем делать? И я прошу ребёнка рассказать о себе: на какие занятия он ходит, чем увлекается, как уже пользуется нейросетями. Даже возраст я спрашиваю у него самого — чтобы опираться только на то, что он рассказал мне сам.

Проект из того, что ребёнок уже любит

Увлечения ребёнка — это точки касания, с которых проще всего начать. Отталкиваясь от того, что он уже знает, мы находим контакт намного быстрее.

Правило двух пузырей

Есть то, что я знаю о ребёнке от родителей, и то, что я знаю от него самого. Эти две части я держу отдельно и никогда не смешиваю. Получается два информационных пузыря.

Почему это критично? Представьте: ребёнок слышит от меня то, чего мне не рассказывал, и понимает — это сказали родители. Доверие сразу подрывается. Например, мама одного ученика рассказала, что в 11 лет он взломал школьную интерактивную доску и очень этим гордится. Поднять эту тему сам я не могу: об этом мне рассказала мама, а не он.

Но со временем мы обязательно к этому придём. Я подведу разговор так, что ребёнок сам расскажет, я объясню, почему так делать неправильно, и он сам согласится: «Наверное, я ошибся». Самостоятельное признание ошибки — вот что нам нужно.

Дети иногда рассказывают мне то, чем пока не готовы поделиться с родителями. Это нормально: им нужен взрослый, с которым можно поговорить о том, что их беспокоит. И когда ребёнок начинает мне доверять, это огромный прогресс. Доверие всегда работает в обе стороны.

Почему не работает «сказать в лоб»

Если просто отчитать ребёнка или накричать, он не поймёт, что вы хотите ему сказать. А если подвести к мысли, до которой он дойдёт сам, решение будет прочнее: проблема реже возвращается.

Решить поведенческую проблему раз и навсегда почти невозможно. Нужно менять не срывы, а мышление. И даже после этого срывы случаются — но реже, и проходят они намного легче.

Я не осуждаю

На первом занятии я просто общаюсь с ребёнком и пытаюсь понять, чем он живёт: читает ли книги, с кем дружит, что любит. Если он скажет: «Хочу весь день играть в игры», — я отвечу: «Хорошо, это нормально». Нормально хотеть играть и общаться с друзьями. А если ребёнок скажет, что у него нет друзей, — ничего страшного, это поправимо. Мы найдём решение, в том числе как найти живых, настоящих друзей.

В обычной школе на урок ИИ приходят 30 человек: наберите текст, сделайте презентацию, покажите результат. У меня по-другому: я сначала узнаю человека.

Способные дети — как алмаз

Дети, которые приходят ко мне, обычно мотивированнее сверстников: лучше воспринимают информацию и старательнее работают. Но они и более хрупкие.

Алмаз — самый твёрдый природный материал: поцарапать его почти невозможно. Но твёрдость и стойкость к удару — разные свойства: от удара молотком алмаз может расколоться. С талантливыми детьми так же. Решить всё рывком нельзя: чем больше потенциал, тем бережнее его нужно раскрывать.

Чудес не бывает: если бы способный ребёнок мог раскрыться сам, ему не нужна была бы помощь. Сложность в том, что он ещё не осознаёт своих возможностей и не знает, кем может стать. Чтобы направить его в нужное русло, это русло нужно подготовить — а для этого узнать ребёнка.

Частые вопросы